Череповская (Пролетарская) улица

Самая большая (по протяжённости) улица города Мологи. Из воспоминаний Сергея Андреевича Щёголева (1915–?): «По маленькому мостику перехожу ручеёк и попадаю на Республиканскую улицу. Несколько вправо виднеются здания музея им. Розова и профшколы. По правой стороне Республиканской направляюсь к центру города. Первое здание по правой стороне — горсовет, далее жилой дом, булочная и контора Горпо, где работают бухгалтерами мой отец Щёголев Андрей Николаевич и его коллега Николай Михайлович Комин. К ним часто приходят завмаги с отчётами или за какими-либо справками, документами. Оба бухгалтера работают добросовестно, иногда засиживаются до поздней ночи, чтобы разыскать необходимые квитанции и спасти человека от недостачи. Это очень кропотливая работа — разыскивать, восстанавливать нужные накладные и спасти человека от суда. Ведь некоторые завмаги недостаточно серьёзно относились к хранению и подшивке документов. По вечерам бухгалтерия пьёт чай для подкрепления сил, принося хлеб и булку из пекарни, находящейся за стеной в том же здании, и снова за работу. За это и уважали их продавцы магазинов, ведь они спасали их от многих, серьёзных неприятностей.
Далее — общежитие для сельских школьников, белое здание. Потом жилой дом, в котором жила моя любимая учительница Прасковья Николаевна Шеховцова, и, наконец, здание Госбанка, где я работал до института счетоводом.
По другой стороне Республиканской находились: на углу жилой дом, затем райком партии. В райкоме работал известный всей Мологе Гена Хомутов, худенький, бледненький инвалид, как-то странно ковылявший по улице на своих больных ногах, но всегда весёлый, жизнерадостный, общительный, говоривший быстро и торопливо — вместо «как говорится» у него получалось «как итце». Это был безобидный и, в общем-то, приятный человек, мужественно переносивший свою болезнь и инвалидность. Далее было здание Райфо , где работала бухгалтером Елизавета Александровна Голицына, замечательная женщина с большой доброй душой. Когда она приходила ко мне в банк оформлять текущие документы, она и виду не подавала, что имеет дело с 15-летним мальчишкой, относилась ко мне как к взрослому и в то же время как-то внимательно, уважительно, с какой-то материнской теплотой. Какие замечательные женщины были в Мологе!
После здания Райфо, как мне помнится, было здание ДРП (дом работников просвещение), типография и, наконец, школа — девятилетка им. Крупской, где я учился с 1926 по 1930 год. Через переулок от Госбанка была внизу парикмахерская, а во втором этаже находился «Колхозсоюз».
На фасадной стороне этого здания находился магазин «Союз охотников», перед витриной которого я подолгу застаивался, с восторгом созерцая выставленные там ружья.
Подальше во дворе находилась городская баня, а потом начинались ряды магазинов, которых в Мологе было порядочно, и мологжанам их вполне хватало. По другой стороне Республиканской у липы напротив «Колхозсоюза» находился «Молживсоюз», в котором работал бухгалтером известный всему деловому миру Саша Виноградов, впоследствии преподававший нам на курсах по окончании девятилетки бухгалтерское дело. Это был высокий, хорошо сложённый мужчина, знающий досконально своё дело, опытный и уважаемый бухгалтер, но… любящий выпить. Однако он относился к той категории людей, про которых русская поговорка гласит: «Пьян да умён, так два угодья в нём».
На Пролетарской улице я жил на квартире напротив дома Саши Виноградова и часто видел, как он идёт вечером с работы немного выпивши. Он всегда шёл твёрдой, уверенной походкой и только одно выдавало: выпивши, он всегда ритмично потряхивал головой в такт шагам.
На другом углу «Молживсоюза» была чайная (на втором этаже), где заведующим был Саша Рябинин, которого тоже знала вся Молога. Это был довольно грузный, с массивным лицом человек, молчаливый, спокойный, уравновешенный, добродушный, как и большинство мологжан. Чайную все любили, а заведующего уважали. Да и как не уважать и не быть довольным: здесь всегда можно было получить горячий обед, напиться чаю, а если кто хочет выпить, стоило спуститься в магазин, в котором всегда был большой выбор красных вин и никогда не было очередей. Можно было взять бутылочку красного вина по цене в пределах двух рублей, снова подняться в столовую, выпить эту бутылочку, хорошо пообедать напиться чаю».